Песни о Хакасии и для Хакасии

16 мая исполнилось 85 лет со дня рождения народного артиста Хакасии, певца Владимира Чаптыкова, чьё имя вошло в сокровищницу культуры республики. 

Красная рубашка 

Он жил в Абакане недалеко от Никольского храма. С горки от церкви улицы и переулки разбегались в разные стороны до памятника Павшим коммунарам. Учился Володя в начальных классах неподалёку от дома, в большой (по тем временам) деревянной школе № 2, а став старше, перешёл в каменную — № 16, с большим садом, огороженным забором с каменными же колоннами. В свободное от занятий время гонял на стареньком скрипучем велике, рыбачил на берегу реки Абакан, которая несла свои воды более 500 километров — от Кузнецкого нагорья и Западного Саяна до Енисея — и, соединившись с ним, мощным и своенравным, уплывала к Ледовитому океану. 

Мальчик любил наблюдать за быстротекущими водами, по которым в паводок вереницей плыли коряги, брёвна. Вода бурлила у самого берега, подмывая его. Люди, рядом живущие, тревожно всматривались вдаль, на уже затопленные острова. Но когда вода спадала, из её мутной пучины снова поднимались острова и буквально за одну ночь стояли в белом цвету черёмух, от которых майский ветер доносил благоуханный аромат. 

Здесь Владимир любил напевать родные мелодии, тахпахи, мечтать о прекрасном будущем... После Великой Отечественной войны все мальчишки, как и он, хотели стать лётчиками, особенно те, у которых отцы погибли в дымных полях сражений. Его же отец, к великой радости, вернулся с фронта. 

Первыми заметили певческое дарование Володи Чаптыкова учителя. Однажды юноша после занятий в пустом классе громко пел, совершенно забыв, где находится: «Природа шепчет мне с любовью свои заветные слова...» Кто-то заглянул в класс. Он сразу умолк. На следующий день Владимира вызвали к директору, который сказал, что ему надо обязательно принять участие в смотре художественной самодеятельности в связи с празднованием 250-летия вхождения Хакасии в состав России. Но парень по своей врождённой застенчивости отказался наотрез. 

А затем и классный руководитель подключилась: если не согласится выступить на областном смотре, тогда ему выставят за поведение «неудовлетворительно». И только после такого ультиматума Чаптыков, позанимавшись с учителем пения, решился принять участие в этом творческом конкурсе — и занял первое место. Затем сцена Красноярска. И снова победа!

На классном часе все Володю поздравляли, а его маме вручили отрез красной саржи — на пошив юному певцу хакасской рубашки для его будущих выступлений на сцене. Счастливые, они возвращались домой, а мама тихо произнесла: 

— Сейчас ты так обрадуешь своего отца, сынок! 

До скорого свидания

Владимир Чаптыков шагал раздольной Уйбатской степью... Невдалеке упиралась в бирюзовое небо вереница сакральных камней — Салбык. Душа позвала туда, поклониться воинам-предкам. На южном склоне Салбыка он присел, опёршись спиной о Шаман-камень, долго всматривался в высокое небо с белыми облаками... Взмах серых крыльев орла, песни жаворонков, треск зелёных кузнечиков — всё это вбирало его горячее любящее сердце... Меж высоких ковылей кое-где проглядывали жёлтые цветы да мелкие лиловые — чабрец. Володя не мог надышаться запахом родной земли. 

Солнце припекало. Прикрыв глаза, юноша услышал отдалённые звуки бубна и чатхана. И слова: «Отныне быть тебе певцом земли Хакасской!» «Неужели уснул?» — подумал он, тряхнув кудрями. Осмотрелся — никого рядом не увидел. Только горы, поросшие лиственницей, сосной, берёзой. Там, в распадке, бурлил горный ручей с чистой, как слеза, водой. «Пойду к ручью», — сказал, сам не зная кому, и зашагал по чуть заметной тропинке. Ополоснув лицо холодной водой, смочил волосы, пригладив их ладонями, и от наполняющей радости рассмеялся: 

— Хорошо-то как! Вот так бы и ходил по земле, которой ни конца ни края... 

Сегодня Володя Чаптыков прощается с родной землёй. А уже завтра уедет в большой город — учиться в консерватории пению, музыке. Но обязательно вернётся, потому что не сможет жить без этих древних курганов, зелёных степей и гор, без этого вольного полынного ветра. 

Сокровище 

30 мая 1969 года моя знакомая ехала в поезде в Абакан. Был поздний вечер. Пассажиры уже собирались спать, получив у проводника постельное бельё. Вдруг состав резко дёрнулся и остановился... Люди вскакивали со своих мест и с тревогой спрашивали: «Что случилось?!» Вскоре проводница успокоила граждан, сказав, что сейчас поедем обратно в Ачинск — просто впереди путь немного размыло... В вагоне установилась тишина, и под мерный стук колёс пассажиры уснули. На самом деле случилось вот что: когда поезд уже приближался к переезду через всегда спокойную речушку Ташеба, вдруг мощным потоком воды разрушился небольшой железнодорожный мост. Благодаря зоркости, выдержке в экстремальной ситуации машинист вовремя дал задний ход, передав по рации о ЧП. 

Люди в городе тоже спали. Но вдруг завыли сирены, засигналили автомобили... Заработали радиоточки. Кто-то в эту ночь, соскочив с кровати, услышал под окнами, как что-то забурлило, заскрежетало и кто-то закричал истошным голосом: «Наводнение! Наводнение! Забирайтесь на крыши!» Плакали дети... Соседи будили друг друга, стучали в ворота, в окна. Выли собаки... Потоки воды с большим напором окружали город с двух сторон: западной и восточной. На всех этажах благоустроенных домов мгновенно загорелся свет и тут же погас — на подстанции отключили электричество. Вода всё быстрее приближалась к городским кварталам. Были затоплены мелькомбинат, склады и другие хозяйственные постройки. В потоке несло всё, что попадалось на пути, включая животных... 

...Владимир не находил себе места, он вышагивал возле дома, что на перекрёстке улиц Щетинкина и Чертыгашева. 

— Всё! — не выдержав, сказал жене. — Поплыву на лодке к матери. 

— Я тебя не отпущу! Резиновая лодчонка запросто перевернётся, и захлебнёшься в этом потоке! Слышишь, Володя! Не пущу! 

— Понимаешь, Мария, у меня там мать! 

Надувную лодку с вёслами Владимир Чаптыков приспособил за спиной, затянув ремнями на поясе, и зашагал в сторону, где вода поднималась всё выше и выше. Он накачал лодку и опустил на воду, сел в неё, ловко орудуя вёслами, увёртываясь от мусора, поплыл в сторону Гавани. И действительно, один раз чуть не перевернулся, но по божьей милости всё обошлось. Наконец, он подплыл к родительскому дому. Его худенькая мама стояла за воротами и с ужасом смотрела на водную стихию... Володя закричал: 

— Мама! Мама! Сейчас поплывём! Возьми с собой документы. Воды на Щетинкина пока нет. Но надо торопиться. 

— Нет, палам, не поплыву. Возвращайся домой, а то тебя потеряют. 

— Мама, без тебя я не вернусь. А вдруг вода поднимется ещё выше и накроет наш домик? 

И уже понимая, что мать добровольно не сядет в лодку, Володя подхватил её на руки и понёс к месту их «спасательной шлюпки»... В это мгновение парень подумал: «Господи, какая она лёгкая, моя маленькая мама! Как пушинка...» 

Они уселись в лодку. Мама, прикрыв глаза, всё повторяла: «Отче наш, иже еси на небесех...», но перекреститься не смогла — пальцы занемели, судорожно сжав рубаху своего мальчика... Над городом уже летали вертолёты. К жилым домам подплывали лодки, гружённые мешками, пакетами с продуктами: их люди поднимали по верёвкам на свои этажи. 

Владимир, взмахивая вёслами, двигался по широкой улице Павших Коммунаров, превратившейся в реку, не останавливался. Пот струился по разгорячённому лицу. Вот уже и улица Щетинкина. Он бросил лодку где-то у дороги. 

Володя Чаптыков шёл по тротуару, а на руках нёс самое дорогое на свете сокровище — маму...

Источник: сайт газеты «Хакасия»