Жизненные высоты Вячеслава Кученова

Представлять Вячеслава Николаевича КУЧЕНОВА не только жителям Хакасии, но и далеко за пределами нашей республики нет никакой необходимости. Скульптор, музыкант, хайджи, художественный руководитель ансамбля «Улгер» – в каждом из этих направлений своей работы Вячеслав Кученов достиг определенных высот. Однако, как отмечает сам музыкант, в творческом плане перед ним стоит еще много непокоренных высот, каких именно – об этом в нашей беседе с хайджи.

3 ноября, свой день рождения, Кучен Ай Чарых Сайын (таково хакасское имя Вячеслава Кученова) отметил на сцене – творческим вечером с концертной программой «Когмен». В программу концерта вошли наиболее знаковые авторские произведения музыканта и композиции, наиболее полюбившиеся и близкие ему по духу.

– Вячеслав Николаевич, ваша новая концертная программа «Когмен» была приурочена к определенному жизненному рубежу – вы достигли возраста зрелого мужчины, по хакасскому летоисчислению вам исполнилось восемь лет. Можете вкратце рассказать о традиции, по которой считаете свой возраст, и что означает название творческой программы «Когмен»?

– «Когмен» – одно из старых хакасских названий Саянских гор. У каждого человека есть определенная цель, высота, к которой он стремится на протяжении всей своей жизни. Свою высоту, цель моей жизни я назвал по имени окружающих Хакасию Саянских гор – отсюда и название творческой программы. «Когмен» – это высота, к которой я иду, стараюсь достичь.

– То есть, вы своей высоты еще не достигли? И это несмотря на все ваши творческие достижения? Ведь именно вы представляли хакасскую культуру за рубежом: в Западной Европе (на фестивале российского искусства в Каннах, фестивале «Русская Масленица» в Лондоне и во многих других поездках), США. В США в свое время состоялись и ваши персональные выставки как скульптора…

– Конечно, нет, жизненная высота – это то, к чему ты еще только стремишься. Творческих планов и задумок еще очень много, но самое главное для меня – сохранить нашу хакасскую национальную культуру и по возможности привнести в нее что-то свое, быть полезным для своего народа. Что касается возраста – я давно уже веду отсчет прожитым годам по хакасской традиции. Издревле у хакасов в течение жизни каждому человеку давалось три имени: первое «имя-оберег» (от рождения и до 18 лет), второе – «имя молодости» (до 42 лет), третье «имя зрелости» (от 42 лет и старше). Шесть современных лет равняются одному году по нашему традиционному хакасскому летоисчислению, так что сегодня мне исполнилось восемь лет – возраст зрелости. Сегодня мы стараемся вернуть эту добрую традицию. Ведь каждый народ силен тем, что сохранил свой язык, религию, имя.

– Имя Кучен Ай Чарых Сайын вы взяли в 42 года? Ведь до этого поклонники вашего творчества знали вас как Вячеслава Кученова…

– Ай Чарых меня назвала еще моя бабушка, при рождении. Однако в советское время в загсе моим родителям не разрешили дать мне такое имя официально: «Мол, нет такого имени», вот меня и назвали Вячеславом. Сегодня я пытаюсь вернуть свое настоящее хакасское имя, паспорт я планирую вскоре поменять, и Ай Чарых станет моим официальным именем. Каждый народ, уважая традиции других народов, тем не менее, должен придерживаться своих правил и законов.

– Кучен Ай Чарых Сайын, достигнув возраста зрелого мужчины, есть ли сожаления о чем-то не сделанном во время, и чем из достигнутого в жизни, наоборот, гордитесь?

– Сожалений много, основное – жаль потерянного времени, многое в творческом плане я мог сделать еще в молодости, в 1990-х годах, а так получилось лишь в 2000-е. Ведь сделай я вовремя определенные вещи, тогда и к сегодняшнему дню удалось бы достигнуть большего.

– Не сделали вовремя, так как в силу молодости не смогли определить важного, главного в творческом плане?

– Дело не в этом, прежде всего, у меня не было поддержки.

– В финансовом плане?

– Нет, прежде всего моральной. С молодости я никогда не просил материальной помощи, поддержки, мне нужны были понимание, моральная поддержка в реализации моих творческих планов. В свое время мне очень помогли Владислав Михайлович Торосов, Галина Алексеевна Трошкина – без ее помощи я бы вообще не поступил и не смог бы учиться в Ленинграде (Вячеслав Кученов закончил Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина при Российской академии художеств. – Прим. ред.), Антонина Семеновна Тутатчикова. Много мне помогал в начале моего творческого пути Василий Сергеевич Астанаев, он вообще очень многое сделал для хакасской культуры, а его как-то незаслуженно быстро забыли у нас в республике.

Сказать, что чем-то из достигнутого я горжусь, не могу, можно говорить лишь о том, что есть определенные результаты. Так, мы с единомышленниками создали фольклорную группу «Сабчылар» («Вестники»). Первым составом этой группы мы в 1999 году записали в Москве первый хакасский компакт-диск, и сегодня по прошествии почти двадцати лет многие музыковеды считают эту нашу работу одним из лучших сибирских альбомов этномузыки. Вместе с «Сабчылар» мы объехали с концертами буквально всю Европу, выступали и в США. Мы были первыми хакасскими музыкантами, вышедшими на американский музыкальный рынок, и пока остаемся единственными в Хакасии – больше никто не повторил нашего успеха. Еще две тувинских группы выходили на американский музыкальный рынок, и все, хотя пытались и бурятские коллективы, монгольские – не пошло.

– Чем можно объяснить интерес американского зрителя именно к хакасской и тувинской музыке?

– Тувинская музыкальная культура основана на горловом пении, тувинцы смогли адаптировать свою традиционную музыку к современному западному зрителю – это звучит очень эффектно, привлекательно. В этом плане мы не стали подражать тувинцам и сделали акцент на фольклорные хакасские песни, горловое пение лишь украшает наше исполнение, дополняет. И зритель это принял, потому что мы – другие. Многие бурятские группы, монгольские выходили на музыкальный рынок США также с горловым пением – повторы уже никому не интересны, даже если они и лучше оригинала. Еще один результат, который радует – это создание профессионального хакасского танцевального коллектива «Кюн Сузы». В филармонию я пришел в 2003 году, на тот период ситуация с танцевальными коллективами была сложная, танцующих парней практически не было. Дело в том, что танцами, музыкой заработать очень сложно, а молодым людям ведь нужно содержать семьи. И нам удалось убедить молодежь, что профессиональные танцы – это также работа, за которую платится заработная плата. Идея создания хакасского танцевального коллектива была моя, а реализовать ее очень здорово смогла Наталья Викторовна Апуневич. Большую часть молодых людей привел Тимур Тюкпеев, наша задача была предложить парням интересную работу, возможность профессиональной реализации, правительство республики поддержало в том плане, что появилась возможность несколько повысить зарплату.

– А не было так, что вы создавали хакасский танцевальный коллектив под свои концертные программы?

– У «Сабчылар», а потом и у ансамбля «Улгер» и так дела шли неплохо, у нас ведь есть и фольклорная, и танцевальная группы. Так что новый танцевальный коллектив был нужен не мне, а хакасской филармонии, Хакасии в целом. Мне всегда было очень грустно видеть на различных фестивалях, конкурсах, что у других республик такие большие профессиональные танцевальные коллективы, у кавказских республик их вообще по несколько, а Хакасия всегда была представлена очень скромно, ведь для большой интересной программы нужно много пар. Вот мы и создали коллектив, достойно представляющий хакасскую танцевальную культуру на площадках самого разного уровня – и во французских Каннах, и в тюркских странах, и на профессиональных фестивалях в России.

– На творческом вечере ваш друг Сибдей Том в шутливой форме рассказал, как вы были сначала «вольными волками», а потом все же стали работать в государственном учреждении культуры. Как так получилось?

– В 2003 году меня пригласили в филармонию на должность художественного руководителя ансамбля, я сам сильно не хотел идти в госучреждение. Однако меня тогда уговорили бывший директор филармонии Евгений Александрович Музалев и в то время министр культуры Наталья Дьяченко. Мне было и страшновато – я привык работать самостоятельно, по принципу «волка ноги кормят» – много ездили с концертами, гастролями, сами себе хозяева, а тут государственное учреждение, да к тому же прежние худруки долго на этой должности не задерживались. Но все же согласился, было интересно. Меня ведь пригласили уже не как какого-то человека с улицы, у меня уже было имя, определенные результаты. И мне самому было в профессиональном плане интересно взять новую высоту. Вообще это очень большая работа – создание новой программы. Нужно написать новую музыку, подобрать слова, поставить танец, новую пластику, нужны аранжировщики – их в филармонии нет, сценаристы и т. д., больших материальных вложений требуют новые костюмы. В среднем на одну новую творческую программу требуется лет семь как минимум. Мы с 2003 года уже сделали четыре новых программы, последнюю – «Кочег» («Кочевка») – представили зрителю совсем недавно.

– Многие хакасские музыканты играют на практически всех народных инструментах. В «Улгере» вы это не поддерживаете?

– Сегодня в «Улгере» 6 музыкантов, каждый из них хоть и владеет несколькими инструментами, в ансамбле отвечает за свое дело. Это в 1990-х каждый музыкант был мультиинструменталистом, это неправильно: человек должен играть на одном инструменте, но качественно. Этого правила мы придерживаемся во всем: если ты работаешь (поешь, танцуешь, играешь на инструменте), то делай это качественно.

– Вячеслав Николаевич, как музыканта, руководителя фольклорного ансамбля вас знают далеко за пределами Хакасии. Ваши работы как скульптора – украшают республиканскую столицу и также общеизвестны. Вячеслав Кученов сегодня – кто он: скульптор, музыкант, хайджи?

– В творческом плане моя основная цель, моя главная жизненная высота – это вернуть народу, реставрировать наше эпическое сказание, наши «алыптых нымах». Моя мечта возродить древнее искусство исполнения героических эпосов. Я попытался в прошлом году исполнить героическое сказание «Айдолай» – его в свое время исполнял наш знаменитый хайджи Петр Васильевич Курбижеков. Я смог исполнить лишь 2 часа сказания, а ведь раньше у хакасов хайджи могли исполнять алыптых нымахи на протяжении всей ночи, по три ночи, пять ночей – я это время уже не застал. Сегодня я не знаю ни одного современного хайджи, кто мог бы больше часа исполнять сказание. Если я смогу исполнить хотя бы один героический эпос в 8–9 тысяч строк – это будет моим вкладом в хакасскую музыкальную культуру. Когда я в прошлом году два часа исполнял героическое сказание, то единственный раз в жизни получил настоящее удовлетворение от музыкального творчества. До этого было множество концертов, овации в европейских залах, но никогда я еще не получал столько удовольствия от своей работы, как во время исполнения героического сказания. Я наконец-то ощутил, что сделал в жизни что-то стоящее, настоящее, нужное моему народу. Мы, хакасы, уже не пустословим, когда говорим, что у нас есть богатый эпос. Вообще в мире ситуация с сохранением эпического наследия достаточно сложная, я слушаю исполнение эпосов разных народов уже с 1994 года – много езжу по различным фестивалям, конкурсам. Так вот, многие сказители эпоса безукоризненно могут исполнять минут 20, не более, потом начинают запинаться, сбиваться…

– Реально выучить наизусть 8–9 тысяч строк эпоса? В одном из ваших интервью вы отмечали, что это духи через вас рассказывают героическое сказание.

– Все выучить наизусть – это нереально. Я могу рассказать эпическое сказание «Айдолай» от начала до конца – а это 8,5 тысяч строк, никто меня и не упрекнет, что я где-то сбился. Но я хочу исполнить слово в слово, как исполнял в свое время хайджи Петр Курбижеков. Огромное спасибо исследователям В.Г. Тачеевой, В.Е. Майнагашевой, что они сохранили наше достояние, многое в хакасском эпосе мы находим по их трудам. Учить эпос очень сложно, там есть непонятные нам штампы, просто бездумно вызубрить не получится. Я исполнял сказание «Айдолай» лишь два часа, а ощущение было, что в жизни тяжелее работы не делал – даже занимаясь скульптурой.

– На скульптора вы учились в одном из ведущих вузов страны, а на музыканта вы практически не учились – дар хая (горлового пения) проявился сам, это действительно так?

– До 1994 года я никогда не пел, не играл на хакасских народных инструментах, ничего не знал о горловом пении. И вот в возрасте 23 лет ко мне во сне пришел хай ээзі – хозяин горлового пения – и сказал мне: «Ты должен петь и рассказывать эпос». Я отвечаю, что не умею этого. Он говорит: «Все умеешь». Я не придал этому значения – ну приснилось и приснилось. Позже я снова увидел сон: за мной гнались три всадника, я убегаю от них, но они догоняют и бьют меня бичом. Утром просыпаюсь – у меня следы от ударов плетью на руках, груди, спине. Я испугался, поехал к своему дедушке, рассказал об этом сне. Он мне и сказал: «У тебя два пути: или ты будешь очень долго жить и рассказывать эпос, или будешь мучиться и рано умрешь». Так что выбора у меня особого и не было: я стал учиться горловому пению. Меня приглашал учиться играть на чатхане наш известный композитор Георгий Иванович Челбораков, но я не пошел, так как интуитивно понимал, что снова буду обучаться европейской традиции – а ее я уже изучил в Санкт-Петербурге. Я поехал к хайджи Петру Аргудаеву, он жил в Ширинском районе. Не сразу его нашел, пришлось переночевать в районном центре, наутро снова ехать в деревню, где жил хайджи. Он меня принял и начал обучать игре на чатхане, горловому пению – человек он был весьма экспрессивный, мог запросто и отругать меня, но научил многому. Позже мне в творческом плане очень многое дали Вениамин Боргояков, Александр Саможиков, Сергей Чарков, вот с тех пор и занимаюсь игрой на чатхане и исполняю алыптых нымахи.

– А по наследству дар исполнительства не передается?

– Не знаю, в нашем роду сказителей, хайджи не было. Я спрашивал у родни, так многие считали, что я – такой позор для своей семьи. Дело в том, что у нас считалось, что хайджи, сказители алыптых нымахов – это бездельники, ничего не зарабатывают сами, кормятся подачками – кто корову подкинет, кто еще чем накормит. Я же считаю своей главной задачей вернуть нашему народу традицию героических сказаний, чтобы мы могли гордиться своей историей, своим народом.

И стоит отметить, что в деле восстановления и сохранения хакасской музыкальной культуры Кучен Ай Чарых Сайын сделал очень многое, остается пожелать мастеру воплотить в жизнь все задуманное и покорить свои высоты.